ДВЕ МОДЕЛИ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ: ЕВРОПА И РОССИЯ В БОРЬБЕ ЗА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ Уроки и рекомендации для стран Центральной Азии

Похоже, в ближайшие годы миграция сохранит своё ключевое значение как один из важнейших факторов экономического и геополитического развития. Миграционные процессы зависят не только от решений принимающих государств, но и от возможностей стран — поставщиков трудовых ресурсов. В современном мире миграция всё глубже вплетается в глобальную конкуренцию за человеческий капитал и перераспределение влияния на мировом рынке труда.

Россия, как один из крупнейших центров притяжения трудовых мигрантов на постсоветском пространстве, играет заметную роль в этих процессах. Однако не менее важные изменения происходят и в Европе, где миграция постепенно становится не только социальным или гуманитарным вопросом, но и важнейшим элементом долгосрочной экономической стратегии.

Несмотря на сохраняющиеся разногласия между странами Европейского союза, постепенно формируется понимание того, что демографические тенденции объективно подталкивают Европу к поиску более согласованной миграционной политики. Работодатели и рынок труда всё настойчивее диктуют свои условия, а политическим элитам приходится учитывать новые экономические реалии.

Основой для переосмысления миграционной политики стали демографические процессы. По прогнозам Eurostat, население Европейского союза в 2025 году составляет около 452 млн человек. К 2029 году численность населения достигнет своего максимума — примерно 453 млн человек, после чего начнётся устойчивое сокращение.

К 2050 году население ЕС уменьшится до 445 млн человек, а к концу XXI века — до 399 млн. согласно базовому сценарию Eurostat. Таким образом, за период 2025–2100 годов Евросоюз потеряет около 53 млн жителей — больше, чем сегодня составляет население Испании[1].

Однако ещё более серьёзной проблемой является сокращение численности населения трудоспособного возраста. Если в настоящее время жители в возрасте от 20 до 64 лет составляют около 58 % населения ЕС, то к 2100 году их доля снизится до 50 %. Одновременно будет расти число пожилых людей, что усилит нагрузку на пенсионные системы, здравоохранение и рынок труда.

По сути, Европа сталкивается с двойным вызовом: старением населения и дефицитом рабочей силы. В этих условиях миграция постепенно превращается в один из ключевых инструментов поддержания экономического роста, устойчивости социальных систем и международной конкурентоспособности европейской экономики. Именно поэтому даже ограниченный прогресс в выработке общих подходов к вопросам легальной и нелегальной миграции можно считать дипломатическим успехом. За последний год Европа прошла сложный и во многом противоречивый путь переосмысления миграционной политики. Всё больше европейских политиков приходят к выводу, что экономическое будущее ЕС напрямую связано со способностью обеспечить рынок труда необходимыми человеческими ресурсами. «Готовых к употреблению» решений по-прежнему не существует. Однако постепенно формируется понимание того, что вопрос заключается уже не в том, нужна ли Европе миграция, а в том, как сделать её управляемой, экономически эффективной и социально устойчивой. Поиск этого баланса, вероятно, станет одной из главных задач европейской политики на ближайшие десятилетия.

Миграция как фактор экономического роста Европы

В ближайшие десятилетия миграция будет играть для Европы не вспомогательную, а системообразующую роль. Причина проста: численность населения трудоспособного возраста сокращается, тогда как потребность экономики в рабочей силе остаётся высокой.

По данным Европейского союза, в 2024 году население ЕС достигло рекордных 450,4 млн человек главным образом благодаря миграционному приросту. Чистая миграция составила 2,3 млн человек и полностью компенсировала естественное сокрашение населения, которая достигла 1,3 млн человек (4,82 млн умерших против 3,56 млн родившихся). Уже четвёртый год подряд именно миграция предотвращает сокращение численности населения Европы.

Демографический кризис всё заметнее отражается на состоянии европейского рынка труда. По данным Европейского агентства труда (ELA), в 2025 году в странах Европы было выявлено 2617 профессий, испытывающих дефицит кадров. Особенно остро нехватка работников ощущается в здравоохранении, строительстве, промышленности, транспорте, сельском хозяйстве и сфере ухода за пожилыми людьми. Европейская комиссия отмечает, что одним из важнейших инструментов смягчения нехватки рабочей силы является привлечение и интеграция мигрантов. По её оценкам, в странах ЕС насчитывается около 51 млн человек трудоспособного возраста, не участвующих в рынке труда. Однако даже мобилизация внутренних резервов не сможет полностью компенсировать последствия старения населения и сокращения численности работников.

По данным OECD, в 2024 году уровень занятости среди мигрантов в развитых странах достиг рекордных значений: около 71 % мигрантов имели работу, а почти 77 % участвовали в экономической деятельности. Более того, в пятнадцати странах ОЭСР уровень занятости мигрантов уже сравнялся или даже превысил показатели коренного населения.

Человеческий капитал в эпоху демографического спада: опыт Испании, Германии, Швеции и США

Особенно показателен пример Испании. По оценкам OECD, более четверти прироста занятости в стране в 2023–2025 годах было обеспечено именно мигрантами. Во многом благодаря притоку иностранной рабочей силы Испания продемонстрировала один из самых высоких темпов экономического роста в Европе — 3,2 % в 2024 году.

Схожие тенденции наблюдаются и в еврозоне в целом. По данным Европейского центрального банка, доля мигрантов в составе рабочей силы увеличилась с 8 % до 10 % всего за четыре года — с 2021 по 2025 год. Экономисты ЕЦБ подчёркивают, что без дальнейшего притока трудовых мигрантов поддерживать устойчивый экономический рост в условиях старения населения будет крайне сложно[2].

Таким образом, миграция становится не только демографическим, но и важнейшим экономическим ресурсом Европы. Она компенсирует естественную убыль населения, помогает восполнять дефицит кадров, поддерживает функционирование систем здравоохранения и социальной защиты, а также способствует сохранению конкурентоспособности европейской экономики в условиях глобальной борьбы за человеческий капитал.

Если Испания демонстрирует вклад мигрантов в рост занятости и экономической активности, то опыт Германии показывает другую важную тенденцию — превращение мигрантов в создателей бизнеса и новых рабочих мест. По данным KfW Research, если в начале 2000-х годов на предпринимателей с миграционным происхождением приходилось около 13 % новых предприятий, то сегодня их доля превышает 20 %. Фактически каждый пятый новый бизнес в Германии создаётся выходцами из мигрантской среды[3]. Предприниматели-мигранты создали сотни тысяч рабочих мест и вносят значительный вклад в развитие торговли, сферы услуг, строительства, транспорта и цифровой экономики. Всё чаще они выступают не только как работники, но и как работодатели.

Если Германия демонстрирует роль мигрантов в развитии малого и среднего бизнеса, то Соединённые Штаты показывают ещё более масштабный пример. Согласно исследованию American Immigration Council, в 2025 году 231 компания из списка Fortune 500, или 46,2 %, была основана мигрантами либо их детьми. Эти компании обеспечили свыше 15 млн рабочих мест и получили совокупную выручку более 8,6 трлн долларов.

Среди наиболее известных компаний с миграционными корнями — Google, NVIDIA, Intel, Yahoo!, eBay, Pfizer и Procter & Gamble. Символично, что одним из самых успешных предпринимателей современности является уроженец Южной Африки Илон Маск, создавший Tesla, SpaceX, Neuralink и ряд других высокотехнологичных компаний. Его история стала одним из наиболее ярких примеров того, как миграция способствует появлению инноваций, новых отраслей экономики и миллионов рабочих мест.

Значительные изменения в демографической и миграционной ситуации заставили европейские страны пересмотреть многие представления, существовавшие на протяжении десятилетий. Постепенно происходит переоценка прежних подходов к миграции и её роли в развитии общества и экономики. Всё более очевидным становится понимание того, что в условиях демографического спада, старения населения и сокращения численности трудоспособных граждан Европейский союз нуждается в притоке трудовых мигрантов.

Вместе с тем европейские государства исходят из того, что миграционные процессы должны оставаться управляемыми, а интеграция прибывающих людей в принимающее общество — эффективной. Именно поэтому в центре политических и общественных дискуссий находится вопрос о том, как найти баланс между открытостью и контролем.

Особый интерес представляет опыт Швеции, где проблемы интеграции мигрантов заставили власти пересмотреть ряд подходов к миграционной политике. Шведская дискуссия оказала заметное влияние на общеевропейские дебаты и стала своеобразным предупреждением для других стран ЕС. Главный вывод, который постепенно формируется в Европе, заключается в том, что выбор стоит не между миграцией и контролем, а между эффективным и неэффективным управлением миграционными процессами.

Европейские политики всё чаще приходят к пониманию того, что миграция должна отвечать одновременно двум задачам: удовлетворять потребности экономики и обеспечивать социальную стабильность. Поэтому особое внимание уделяется защите трудовых прав работников, предотвращению эксплуатации, соблюдению коллективных соглашений и созданию механизмов интеграции.

Сегодня Европа сталкивается сразу с несколькими взаимосвязанными вызовами: демографическим спадом, старением населения, нехваткой рабочей силы, миграционным давлением и ростом популярности популистских политических сил.

Поэтому главный вопрос для Европы заключается уже не в том, нужна ли ей миграция. Ответ на него во многом дан самой демографией. Главный вопрос состоит в том, сможет ли Европа выстроить такую модель управления миграцией, которая позволит сохранить экономический рост, социальную сплочённость и конкурентоспособность в XXI веке.

Миграционная политика России в условиях дефицита рабочей силы

На фоне европейских дискуссий о необходимости привлечения и интеграции трудовых мигрантов российская миграционная политика в последние годы выглядит значительно более жёсткой. Усиление контроля, расширение проверочных мероприятий, ужесточение требований к иностранным гражданам и рост числа административных ограничений формируют новую миграционную реальность.  Российский рынок труда становится более регулируемым и предъявляет дополнительные требования к иностранным работникам.

По данным МВД России, в первом полугодии 2025 года из страны были депортированы около 2,8 тыс. иностранных граждан, что на 17,1 % больше, чем за аналогичный период предыдущего года[4]. В ходе операции «Нелегал-2025» правоохранительные органы выявили свыше 128 тыс. нарушений миграционного законодательства, а около 19 тыс. иностранных граждан были выдворены или депортированы. По итогам 2025 года общее число выдворенных иностранных граждан превысило 54 тыс. человек.  По данным миграционной службы Министерства труда Таджикистана, в 2025 году из России были депортированы около 36 тыс. граждан Таджикистана. Одновременно сообщалось, что в 2024 году число депортированных таджикистанцев превысило 30 тыс. человек[5].

По оценкам ряда российских исследователей и экспертов, вклад трудовых мигрантов в экономику России составляет от 5 до 8 % ВВП, наиболее часто цитируемая оценка — 7–8 % ВВП РФ[6]. Такие данные приводят профессор Государственного университета управления Владимир Волох, а также исследования российских экономистов и экспертов рынка труда.   Если перевести эти показатели в денежное выражение, то речь идёт о сумме от 11 до 18 трлн рублей ежегодно, или примерно от 140 до 225 млрд долларов США.

Для сравнения, даже нижняя граница этой оценки сопоставима с годовым объёмом экономики таких стран, как Венгрия или Марокко, а верхняя — превышает ВВП большинства государств Центральной Азии вместе взятых.

Это свидетельствует о том, что трудовые мигранты являются не периферийным, а важным элементом функционирования российской экономики, особенно в строительстве, транспорте, жилищно-коммунальном хозяйстве, сельском хозяйстве и сфере услуг. С одной стороны, государство стремится укрепить безопасность, повысить уровень правопорядка и обеспечить соблюдение миграционного законодательства. С другой стороны, чрезмерное ужесточение правил может снижать привлекательность российского рынка труда для иностранных работников, прежде всего из стран Центральной Азии, которые традиционно являются основным источником трудовых ресурсов для многих отраслей российской экономики.

На этом фоне возникает закономерный вопрос: почему европейские государства, сталкиваясь с аналогичными вызовами, всё чаще делают ставку на привлечение рабочей силы и защиту трудовых прав мигрантов, тогда как в России акцент смещается в сторону контроля и ограничительных мер.

Ответ во многом связан с различиями демографической, экономической и политической ситуации. Для большинства стран Европейского союза миграция рассматривается как один из ключевых инструментов компенсации дефицита рабочей силы, вызванного старением населения и снижением рождаемости. Поэтому наряду с контролем большое внимание уделяется программам адаптации, интеграции и защите прав легально работающих мигрантов.

В России также наблюдается дефицит кадров в строительстве, жилищно-коммунальном хозяйстве, транспорте, сельском хозяйстве и сфере услуг. Однако общественные и политические дискуссии вокруг миграции зачастую сосредоточены прежде всего на вопросах безопасности, нелегальной миграции и социальной адаптации. В результате приоритет нередко отдаётся мерам контроля, тогда как вопросы долгосрочной интеграции и повышения привлекательности российского рынка труда остаются менее заметными в общественной повестке[7].

Между тем мировой рынок труда становится всё более конкурентным. Государства Европы, Северной Америки, Ближнего Востока и Восточной Азии активно конкурируют за человеческий капитал, предлагая более высокие заработки, благоприятные условия труда и понятные правила пребывания. В этих условиях эффективность миграционных институтов, защита трудовых прав и возможности социальной интеграции становятся важными факторами международной конкурентоспособности.

Таким образом, можно говорить о формировании двух различных моделей миграционной политики. Европейская модель делает больший акцент на интеграции и защите прав легально работающих мигрантов, рассматривая их как важный ресурс экономического развития. Российская модель в большей степени ориентирована на обеспечение безопасности, усиление контроля и противодействие нелегальной миграции.

Однако в условиях нарастающего дефицита рабочей силы долгосрочная эффективность любой миграционной политики будет определяться её способностью сочетать контроль с экономической целесообразностью. Если Европа всё активнее конкурирует трудовые ресурсы, то России также важно не только регулировать миграционные потоки, но и сохранять привлекательность собственного рынка труда. В противном случае часть потенциальных работников будет выбирать другие направления трудовой миграции, где выше уровень оплаты труда, лучше условия занятости и более предсказуемы правила пребывания.

Вывод: сегодня конкуренция между государствами всё чаще разворачивается не только за инвестиции и технологии, но и за людей. Именно способность привлекать, удерживать и эффективно интегрировать человеческий капитал становится одним из важнейших факторов экономического развития в XXI веке.

Для республик Центральной Азии сложившаяся ситуация открывает не только новые риски, но и новые возможности. Если раньше государства региона во многом ориентировались на один рынок труда — российский, то сегодня формируется более сложная и диверсифицированная система международной трудовой миграции.

Неиспользованные социальные ресурсы Таджикистана

Эффективное использование школьной инфраструктуры в Таджикистане.

Речь идет о сети общеобразовательных школ, домах культуры, библиотеках, спортивных объектах и других учреждениях социальной инфраструктуры. Во многих населённых пунктах эти объекты функционируют лишь несколько часов в день или используются эпизодически — во время праздников, собраний и отдельных мероприятий.

По официальным данным Министерства образования РТ, в стране действует более 4 000 школ, многие из которых были построены или модернизированы за последние десятилетия и действительно соответствуют современным стандартам. Однако после окончания занятий (примерно в 17–18:00) они закрываются, и мастерские, кабинеты труда и лаборатории остаются неиспользованными. Идеи с минимальными расходами:

Вечерние курсы: школьные мастерские можно использовать для профессиональной подготовки — сварка, деревообработка, электроника, IT. Это позволит дать молодёжи практические навыки, востребованные на рынке труда.

Партнёрство с колледжами и бизнесом: компании и профессиональные колледжи могли бы организовывать курсы прямо в школах, готовя будущих работников и снижая кадровый дефицит.

Социальные программы: вовлечение молодёжи в обучение после уроков уменьшит риски безработицы и снизит миграционное давление.

Интеграция с «миграционным университетом»: опыт мигрантов, вернувшихся из-за рубежа, можно использовать для обучения школьников практическим профессиям. Это позволит перенести международные навыки в национальную систему образования.

Преподаватели и наставники: для реализации программы можно задействовать школьных учителей или привлекать специалистов со стороны, чтобы обеспечить качественную подготовку кадров.

Таким образом, вместо того чтобы мастерские пустовали, они могут стать центрами подготовки кадров для внутреннего рынка труда, помогая Таджикистану справиться с демографическим вызовом и укрепить человеческий капитал.

Главный неиспользованный ресурс Таджикистана — это не здания, а возможности их более эффективного использования. Школы, дома культуры и библиотеки должны работать не только днём или по праздникам, а стать центрами образования, культуры, занятости и общественной активности населения.

Новые задачи требуют новых механизмов.

—      В Таджикистане создано Агентство по профессиональной подготовке, и оно не должно ограничиваться только сетью ПТУ, колледжей и лицеев (их всего 63). Потенциал школьной инфраструктуры огромен, и её можно использовать без больших затрат. Это позволит охватить больше молодёжи, особенно в сельских районах, без необходимости крупных инвестиций.

—      В условиях растущей феминизации трудовой миграции особая роль должна принадлежать Комитет по делам женщин и семьи при Правительстве Республики Таджикистан. Сегодня уже недостаточно ограничиваться проведением отдельных конференций, круглых столов и формальных мероприятий. Необходим переход к новой стратегии — от обсуждений к практическим действиям. Комитету следует активно работать как с женщинами, планирующими выезд на заработки, так и с теми, кто уже находится за рубежом. Нужна масштабная информационно-просветительская кампания по вопросам трудовых прав, безопасности, профессиональной подготовки, финансовой грамотности и социальной адаптации. Важно использовать современные инструменты коммуникации: социальные сети, мессенджеры, мобильные приложения, онлайн-консультации и постоянную обратную связь с мигрантками. Каждая женщина, выезжающая на работу за границу, должна знать свои права, иметь доступ к юридической помощи и чувствовать поддержку государства. Для этого необходимо создавать сети поддержки, привлекать диаспоры, общественные организации и международных партнёров. В XXI веке задача состоит не только в защите женщин-мигрантов, но и в превращении их в активных участников социально-экономического развития страны. Для этого нужны новые подходы, новые методы работы и реальные действия, отвечающие вызовам времени.

Что необходимо делать странам Центральной Азии?

Во-первых, необходимо отказаться от ориентации на один рынок труда и проводить политику диверсификации миграционных направлений. Помимо России, всё более перспективными становятся страны Европейского союза, государства Персидского залива, Южная Корея, Япония и ряд других стран, испытывающих дефицит рабочей силы.

Во-вторых, требуется серьёзно модернизировать систему профессиональной подготовки трудовых мигрантов. Современный мировой рынок труда нуждается не только в строителях и разнорабочих, но и в специалистах по уходу за пожилыми людьми, водителях, сварщиках, электриках, медицинских работниках, специалистах сферы услуг и цифровой экономики. Конкурировать будут не страны с большим населением, а страны с более квалифицированной рабочей силой.

В-третьих, необходимо усилить языковую подготовку потенциальных мигрантов. Помимо русского языка всё большее значение приобретают английский, немецкий, корейский, японский и арабский языки. Языковая подготовка становится таким же важным элементом миграционной политики, как профессиональное образование.

В-четвёртых, государствам Центральной Азии следует активнее заключать межправительственные соглашения о регулируемой трудовой миграции. Такие соглашения позволяют обеспечить более высокий уровень правовой защиты работников, снизить риски нелегальной занятости и повысить эффективность трудоустройства за рубежом.

В-пятых, необходимо развивать систему защиты прав трудовых мигрантов через консульские службы, цифровые сервисы и специальные центры поддержки за рубежом. В условиях усиления конкуренции за рабочую силу защита граждан становится важным элементом национальной политики.

В-шестых, денежные переводы мигрантов следует всё активнее направлять не только на текущее потребление, но и на развитие малого бизнеса, образования и создание новых рабочих мест внутри страны. Главная цель должна состоять в том, чтобы миграция постепенно превращалась из инструмента выживания в инструмент развития.

Стратегический вывод

На фоне демографического старения Европы, дефицита рабочей силы в России и роста потребности в трудовых ресурсах во многих странах мира Центральная Азия получает уникальное демографическое преимущество. Население региона продолжает расти, а доля молодёжи остаётся одной из самых высоких в Евразии.

По оценкам демографов, в ближайшие десятилетия именно человеческий капитал станет главным экспортным ресурсом региона наряду с энергоресурсами, металлами и сельскохозяйственной продукцией. Поэтому ключевая задача республик Центральной Азии заключается не просто в экспорте рабочей силы, а в подготовке конкурентоспособных специалистов, способных успешно работать на различных мировых рынках труда.

Как показывает опыт Европы, Германии, Испании, Швеции и США, в XXI веке выигрывают не те страны, которые имеют больше природных ресурсов, а те, которые способны эффективно развивать, привлекать и использовать человеческий капитал. Для государств Центральной Азии — это не только экономический вызов, но и исторический шанс.

Вместо послесловия

Военный конфликт вокруг Ирана неожиданно напомнил миру о великой персидской цивилизации. Миллионы людей стали интересоваться историей, культурой и научным наследием Ирана. В социальных сетях, на телевидении и в экспертных дискуссиях всё чаще звучали имена великих мыслителей, поэтов, врачей и учёных, внесших огромный вклад в развитие мировой цивилизации. Возможно, если бы не эти трагические события, столь масштабного внимания к персидскому культурному наследию не было бы.

Для нас, таджиков, это имеет особое значение. Нас с иранцами связывают общие исторические корни, язык и богатое культурное наследие. Благодаря возросшему интересу к персидскому миру многие люди за пределами региона вновь открыли для себя и таджикский народ — его историю, культуру и вклад в развитие науки и литературы.

На протяжении веков наши предки были известны не как мигранты, а как созидатели, учёные, поэты, врачи, философы и государственные деятели. Однако распад Советского Союза, экономические трудности и гражданская война заставили миллионы наших соотечественников искать работу за пределами родины. Это была историческая необходимость, а не историческая судьба.

Сегодня перед новым поколением таджиков стоит иная задача. Мы должны не только сохранять свою культуру, но и осваивать современные знания, технологии и науку. Трудовая миграция может быть этапом истории, но не её конечной целью. Наше призвание — знания, созидание и развитие. Наша цель — не просто сохранить славное наследие прошлого, а приумножить его новыми достижениями в науке, культуре и образовании.

 

[1] Eurostat. EU’s population projected to drop by 11.7% by 2100. 16 April 2026

[2] European Labour Authority. Labour Shortages and Surpluses in Europe 2025 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.ela.europa.eu (дата обращения: 19.06.2026).

OECD. International Migration Outlook 2025 [Электронный ресурс]. – Paris: OECD Publishing, 2025. – Режим доступа: https://www.oecd.org (дата обращения: 19.06.2026).

European Commission. Employment and Social Developments in Europe 2025 [Электронный ресурс]. – Brussels, 2025. – Режим доступа: https://ec.europa.eu (дата обращения: 19.06.2026).

Reuters. EU population hits record 450 million on another migration boost. 11 July 2025.

[3] KfW Research. Migrants increasingly shaping Germany’s start-up landscape [Электронный ресурс]. – Frankfurt am Main: KfW Research. – Режим доступа: https://www.kfw.de (дата обращения: 19.06.2026).

[4] РБК. МВД назвало число депортированных из России мигрантов в 2025 году. 20 ноября 2025

[5]  Вести.ru Около 36 тысяч таджикистанцев были депортированы из России в 2025 году. 3 февраля 2025 года

[6]  НСН. «Колоссальные суммы»: Вклад мигрантов в ВВП России оценили в 7-8%. 5 марта 2024

[7]            Вести.ru. МВД: в первом полугодии 2025 года из России депортированы 2,8 тысячи иностранцев.19 августа 2025

 

Рахмон Ульмасов

доктор экономических наук, профессор,

эксперт Центра стратегических исследований